Проект "Чем кормил героев своих рассказов А.П. Чехов?"

Индивидуальный проект по русской литературе на тему «Чем кормил героев своих рассказов А.П. Чехов?» ученицы 9 класса направлен на исследование роли еды и напитков в произведениях писателя.

Также исследовательская работа по русской литературе нацелена на выявление наиболее часто упоминаемых блюд, изучение их связи с бытом, социальным положением и характерами персонажей, а также на понимание того, как гастрономические детали помогают А. П. Чехову раскрывать художественный замысел, создавать атмосферу эпохи и передавать особенности русской жизни конца XIX века.

Работая над индивидуальным исследовательским проектом о еде в рассказах А.П. Чехова ученица 9 класса приходит к выводу о том, что упоминания еды в произведениях писателя имеют важное художественное значение. Блюда и напитки не только передают особенности быта и традиций России конца XIX века, но и помогают раскрыть характеры персонажей, их привычки, материальное положение и образ жизни.

Оглавление

Введение
Раздел I. «Кушать подано!» Роль еды и «едоков» в рассказах А.П. Чехова
Раздел II. Практическая часть. Сборник кулинарных рецептов по мотивам рассказов А.П. Чехова
Заключение
Список использованной литературы

Антон Павлович Чехов – знаменитый писатель и драматург, чье имя неразрывно связано с нашим родным городом Таганрогом.

В детстве будущий классик помогал отцу торговать в бакалейной лавке. «Чай, кофе и другие колониальные товары,» - значилось на вывеске над входом в лавку Чеховых. Сырные и сахарные головы, аравийский кофе, прованские масла - чего там только не было! И хоть семья писателя не делала из еды культа и не питалась деликатесами, Антон Павлович через много лет скажет: «Кто не придает должного значения питанию, не может считаться по-настоящему интеллигентным человеком». И подтвердит это своим творчества.

Описание еды и приемов пищи издавна встречаются в литературных произведениях. Но так как чревоугодие всегда считалось смертным грехом, то созданные в них образы «обжор» зачастую представляются в сатирическом плане. Правда, в зависимости от литературного жанра, тональность в отношении к литературным персонажам варьируется от откровенного осуждения до гротеска и подтрунивания над гастрономическими слабостями героев. Едят все, но гурманом становится не каждый. Описание пристрастий к еде удачно используется авторами для характеристики отдельных персонажей, а также для погружения читателей в культуру и быт того времени.

Антон Павлович Чехов же был именно гурманом. Это без труда можно заметить по его произведениям, в которых он с любовью и знанием дела описывает еду и едоков, умело помещая их в сатирический контекст. Поэтому целью нашего исследования стало изучение темы еды и «едоков» на примерах рассказов А.П.Чехова «Сирена», «Глупый француз», «О бренности», «Невидимые миру слезы» и др. и создание оригинальной книги рецептов по мотивам этих произведений.

Исходя из этой цели, мы наметили основные задачи работы:

1. Определение функции описания еды в художественных произведениях;
2. Изучение научной литературы по теме;
3. Составление книги рецептов по мотивам творчества А.П.Чехова.

Объектом нашего исследования являются рассказы А.П.Чехова «Сирена», «Глупый француз», «О бренности», «Невидимые миру слезы» и др.

Предмет исследования: образы еды и «едоков» в рассказах А.П.Чехова.

Методы исследования: анализ, классификация, сопоставление и сравнение.

Проект реализуется в предметных рамках литературы и технологии.
Проект может быть квалифицирован как исследовательский и прикладной.

Практическая значимость проекта заключается в том, что его материалы могут использоваться в дальнейшем на уроках литературы, технологии, а также на элективных курсах по русской литературе.

Разговор об «образах» еды «едоков» можно начать, обратившись еще к древней литературе, в которой они играли важную роль. Древние эллины представляли, согласно мифам, богов-вершителей их судьбы не иначе, как пирующими высоко на светлом Олимпе: «Пируют боги в своих золотых чертогах … Дочь Зевса, юная Геба, и сын царя Трои Ганимед, любимец Зевса, получивший от него бессмертие, подносят им амброзию и нектар – пищу и напиток богов. …На этих пирах решают боги все дела, на них определяют они судьбу мира и людей».

В евангельских сюжетах мы также неоднократно встречаемся с «образами» еды. Это широко известная притча о пяти хлебах и двух рыбах, которыми Христос накормил 5 тысяч человек. «Он же, взяв пять хлебов и две рыбы и воззрев на небо, благословил их, переломил и дал ученикам, чтобы раздать народу. И ели и насытились все; и оставшихся у них кусков набрано двенадцать коробов». Образ еды здесь приобретает символический смысл силы веры. В сюжете последней вечери Иисус Христос нарекает хлеб своим телом, а вино – своей кровью: так возникает аллегорическое толкование хлеба и вина. (Евангелие от Луки - 2, 94.).

В эпоху Возрождения великие гуманисты выдвинули мысль о том, что физиология человека естественна, в ней нет ничего безобразного, порочного. Это привело к выпячиванию образов еды на один из первых планов. Очень ярко такая позиция представлена в романе Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль».

Русские писатели тоже не обошли стороной тему еды в своих произведениях. Эту тему затрагивает Н.В.Гоголь в поэме «Мертвые души», И.А.Гончаров в романе «Обломов», а на страницах романа в стихах «Евгений Онегин» А.С.Пушкина мы находим просто гастрономическое изобилие! Однако в своей работе мы обратимся к образам еды и «едоков» на страницах рассказов нашего земляка А.П.Чехова.

Толк в еде Чехов начал понимать еще с детства. Антон торговал в бакалейной лавке отца. Здесь вперемешку стояли и французские духи, и русские веники, и жестянки с керосином, сырные и сахарные головы. Были и изысканные колониальные товары: аравийский кофе, цитрусовые, прованские масла, итальянские вина. Таганрог ведь был морским портом и достаточно крупным торговым центром.

Питались Чеховы очень скромно, мясо и птица появлялась редко. Мать Антона Павловича, посылая сына на новый рынок купить гуся к Рождеству, просила, чтобы Антоша, когда подходил к дому, пощипывал птицу, чтобы та кричала. Тогда соседи будут знать, что и у Чеховых на праздничном столе будет запеченный гусь.

Готовить еду в семье Чеховых любили и делали это с душой, особенно когда позволяли средства. Как воспоминал брат Антона Павловича Александр - тетушка Людмила Павловна накрыла стол. Там были вареная кукуруза, лещи, запеченные с икрой и капустой, пироги с вишневым и крыжовенным вареньем. Еще белый суп с раковыми шейками, овощное соте, селедка провисная. «Еды было столько, что хватило бы на роту солдат».

Еще в семье вдоволь было всякой рыбы. Еще гимназистом Антоша, отправляясь на рыбалку, брал с собой кроме удочек керосинку и сковородку. Ловил бычков, жарил их на берегу Таганрогского залива и запивал сантуринским вином, прихваченным из отцовской лавки.
А на обед - щи, «горячие, огневые», борщ из свеклы «на хохлацкий манер, с ветчинкой и с сосисками, или рассольник из потрохов и молоденьких почек, суп, который засыпается морковкой, спаржей, цветной капустой и всякой тому подобной юриспруденцией» Как и все южане, Чеховы обожали баклажаны, или, как их называют у нас в Таганроге, синенькие.

Чем не кулинарная книга – рассказ «Сирена» Чехова? В нем детально описываются сами блюда, и чувства, которые испытывают главные герои во время трапезы: «Ну-с, а закусить, душа моя Григорий Саввич, тоже нужно умеючи. Надо знать, чем закусывать. Самая лучшая закуска, ежели желаете знать, селедка.

Съели вы ее кусочек с лучком и с горчичным соусом, сейчас же, благодетель мой, пока еще чувствуете в животе искры, кушайте икру саму по себе или, ежели желаете, с лимончиком, потом простой редьки с солью, потом опять селедки, но всего лучше, благодетель, рыжики соленые, ежели их изрезать мелко, как икру, и, понимаете ли, с луком, с прованским маслом... объедение! Но налимья печенка — это трагедия!»

Главный персонаж – чиновник-гурман, способный часами с воодушевлением рассказывать о еде. Но его вдохновенные речи произносятся не ко времени и не к месту, усиливая у проголодавшихся сослуживцев и без того имеющийся аппетит.

Более того, тема чревоугодия по различным и чётко обозначенным автором причинам в какой-то мере противопоказана каждому из присутствующих: один, «слывущий за философа», демонстративно озабочен поиском истины бытия, но не правды быта; второй - «обрюзглый, тяжело дышащий толстяк», которому нежелательно бы увлекаться едой; у третьего – «катар желудка»; а четвёртый был в это время очень занят срочной работой.

Но самопоглощённость и эгоцентризм героя не позволяют ему понимать других. Не обращая внимания на протесты сотрудников, он методично продолжает свой затянувшийся монолог о вкуснейших блюдах и получаемом от них удовольствии. Невольные слушатели не выдерживают этого сладкоголосого пения, подобного песням сирен, и по очереди исчезают из кабинета. Темы животной стороны в человеке и непонимания людьми друг друга всегда интересовали Чехова. Это в его ранних рассказах вызывает смех, а в позднем творчестве приобретёт философскую глубину.

Чеховские персонажи едят, конечно, со вкусом, и порою очень много. Например, в рассказе «Глупый француз» герой слопал столько блинов с икрой, что клоун Генри Пуркуа был уверен: мужчина решил свести счеты с жизнью. Каково же оказывается его удивление, когда он понимает, что человек и не думал страдать от переизбытка пищи. В тот момент, когда Пуркуа видит себя героем - именно странный сосед начинает его жалеть и думать, что у него не все дома.

К немалому стыду нашего француза - ему еще и показывают, что все остальные люди в ресторане едят так же много. «Пуркуа поглядел вокруг себя и ужаснулся. Половые, толкаясь и налетая друг на друга, носили целые горы блинов... За столами сидели люди и поедали горы блинов, семгу, икру... с таким же аппетитом и бесстрашием, как и благообразный господин. «О, страна чудес! — думал Пуркуа, выходя из ресторана. — Не только климат, но даже желудки делают у них чудеса! О, страна, чудная страна!»

Рассказ «О бренности» вообще сопровождается комментарием писателя к заглавию. Это «масленичная тема для проповеди». Действительно, как бы ни хороши были блины «поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки», чревоугодие – это грех. За него и расплачивается надворный советник Семен Петрович Подтыкин. «Его хватил апоплексический удар»…

А вот рассказ «Невидимые миру слезы» вовсе не о еде. Но без еды и там не обошлось. Всего два часа ночи. Солидные мужчины выходят из клуба. Только вот трактиры заперты, а «в нашем вонючем Червянске, кроме водки да чая с мулами, ни бельмеса не получишь.

Хуже нет ничего, ежели ты выпивши и закусить нечем!» Компания мужчин остановилась и начала мечтать о приличной закуске… «Между прочим... вы были, господа, когда-нибудь в Варшаве? Там этак делают... Берут карасей обыкновенных, еще живых... животрепещущих, и в молоко... День в молоке они, сволочи, поплавают, и потом как их в сметане на скворчащей сковороде изжарят, так потом, братец ты мой, не надо твоих ананасов! Ей-богу...»

А воинский начальник Ребротёсов вспомнил, что, когда они в Польше стояли - «так, бывало, пельменей этих зараз штук двести в себя вопрешь... Наложишь их полную тарелку, поперчишь, укропцем с петрушкой посыплешь и... нет слов выразить!» И решился пригласить всю компанию к себе в гости – «Закусим, про холеру поговорим, старину вспомним... Жена спит, но мы ее и будить не станем... потихоньку... Пойдемте!» Как пришли, выяснилось, что Ребротёсов не предупредил их о том, что жена нездорова была, к тому же денщик сообщил, что все шкафы и погреб заперла, а ключи себе взяла. И, пока гости ожидали в темной зале, хозяин пошёл к жене, которая спала.

Тут, признаться, надо представьте себя на месте больной женщины, когда в третьем часу ночи вас будит нетрезвый муж и сообщает, что привёл в гости толпу мужчин. Есть, конечно идеальные женщины, которые ни словом не попрекнут, тут же стол накроют и… Это в идеале, в фантастике, а в реальной жизни - «Ошалел ты, что ли? Какие гости в этакую пору? Постыдились бы они, черти рваные, по ночам людей беспокоить! Где это видано, чтоб ночью в гости ходили?.. Трактир им здесь, что ли? Дура буду, ежели ключи дам! Пусть проспятся, а завтра и приходят!»

Далее супруг выбрал неправильную тактику и оскорбил жену – «Выходит, значит, что ты мне не подруга жизни, не утешительница своего мужа, как сказано в Писании, а... неприлично выразиться... Змеей была, змея и есть...» За что и получил в глаз! И по щеке и … Чехов не описывает количество полученных ударов, но муж продолжил – «Мерси... Правду раз читал я в одном журнале: "В людях ангел - не жена, дома с мужем - сатана"... Истинная правда... Сатаной была, сатана и есть...» И ещё получил… Самое удивительное, что Ребротёсов долго уговаривал супругу, становился на колени, плакал, умолял… И, даже не верится, уговорил-таки жену…

Когда хозяин вернулся к гостям, те даже сконфузились – «Мы вас беспокоим, право... Федор Акимыч, что это у вас со щекой? Батюшка, да у вас и под глазом синяк! Где это вы угостились?» Пришлось ему придумывать, как стукнулся в потёмках о кровать. Но, самое главное! «В зал вошла Марья Петровна, растрепанная, сонная, но сияющая и веселая. - Вот это мило с вашей стороны, что зашли! - заговорила она. - Если днем не ходите, то спасибо мужу, что хоть ночью затащил. Сплю сейчас и слышу голоса... "Кто бы это мог быть?" - думаю... Федя велел мне лежать, не выходить, ну, а я не вытерпела...» И ужин начался! Когда через час гости расходились, помощник исправника Пружина-Пружинский позавидовал Ребротёсову – «Хорошо быть женатым!...

И ешь, когда хочешь, и пьешь, когда захочется... Знаешь, что есть существо, которое тебя любит... И на фортепьянах сыграет что-нибудь эдакое... Счастлив Ребротесов!» А инспектор духовного училища Двоеточиев, придя домой так громко вздыхал, что разбудил жену, которая побранила его, как сделала и жена Ребротёсова, которая к тому же побила супруга. Только Двоеточиев этого не знал, а поэтому завидовал – «А поглядела бы ты, как Ребротесовы живут! Господи, как живут! Глядишь на них и плакать хочется от чувств. Один только я такой несчастный, что ты у меня Ягой на свет уродилась». Прав Чехов, что у всех людей есть слёзы, только почти всегда другие не видят их или просто не замечают…

Таким образом, внимание А.П.Чехова к теме еды и «едоков» в рассказах помогает нам понять замысел автора. Отношение к еде и питью, «кулинарные» детали выступают в них как способ авторской оценки персонажей и мира в целом. Но нам было интересно понять не только духовную составляющую литературной кухни А.П.Чехова, но и ее реальную, материальную, основу. Этому посвящена вторая часть нашей работы.

«Кто не придает должного значения питанию, не может считаться по-настоящему интеллигентным человеком», - считал Антон Павлович. Поэтому обратим внимание на те блюда, которые описывает Антон Павлович в своих рассказах и , возможно, даже попробуем их приготовить.

В рассказе «Сирена» читаем: «Жареные гуси мастера пахнуть», – сказал почетный мировой судья, тяжело дыша». Жареный гусь на столе всегда считался символом изобилия и достатка. Для его приготовления нам понадобится: яблок – 200г, жира для яблок – 5г, сахара – 1г, птицы – 240г, жира для жарки – 5г, соли – по вкусу, мясного сока – 50г. Яблоки вымыть, очистить от кожицы, разрезать на дольки и удалить сердцевину с зернами. Положить на сковороду, смазанную сливочным маслом или жиром птицы, посыпать сахаром, поставить в духовой шкаф и испечь до готовности (7-12 минут). Выпотрошенную, зачищенную, обмытую и заправленную тушку птицы натереть солью внутри и снаружи.

Положить на противень спинкой вниз, полить жирного гуся горячей водой. После этого поставить в разогретый духовой шкаф и жарить до готовности, поливая тушку через каждые 10 минут вытопившимся жиром и жидкостью. Если птица старая и ее мясо жестковато, следует продлить горячего бульона или воды и тушить в сотейнике, накрытом крышкой.

По окончании жарки птицу слегка охладить и разрубить порционными кусками, жир слить, в сотейник влить воду или бульон, прокипятить и полученный мясной сок процедить. Жарить гуся можно также кусками, для этого сырую подготовленную тушку разрубают порционными кусками и готовят по указанной рецептуре. При подаче на стол на тарелки положить порцию мяса, гарнировать печеными яблоками и полить мясным соусом

В рассказе «Невидимые миру слезы» Чехов делится рецептом блюда, которое, можем предположить, сам готовил не раз, проживая в приморском Таганроге. Пружина-Пружинский описывает рецепт карасей в молоке: «Берут карасей обыкновенных, ещё живых… животрепещущих, и в молоко… День в молоке они, сволочи, поплавают, и потом как их в сметане на скворчащей сковороде изжарят, так потом, братец ты мой, не надо твоих ананасов!» «Инспектор пошевелил в воздухе пальцами и изобразил на лице какое-то кушанье, вероятно очень вкусное, потому что все, глядевшие на лицо, облизнулись». Несколько строк, а каждый из нас воочию представил аппетитное блюдо.

Для его приготовления нужно помыть свежую рыбу и на 2−3 часа положить в молоко. И только потом выпотрошить, почистить. И обязательно насухо протереть бумажным полотенцем. Крупную луковицу мелко порезать и обжарить в растительном масле. 2−3 яйца взбить и смешать с жареным луком. Теперь нужно сделать кляр для рыбы. Сначала тушки обваливают в яично-луковой смеси, затем в сухарях.

Кладут на сковороду с растительным маслом и на сильном огне обжаривают с обеих сторон. Важно получить хрустящую корочку. Всю рыбу складывают в глубокую сковороду, заливают сметаной и дают ей закипеть. 10 минут караси в сметане протомились — блюдо готово. Пробовала — пальчики оближешь. Если же у вас есть время — лучше подержать карасей в молоке часов 10. Поставить в холодильник.

В этом же произведении Реботресов наставляет слугу: «Да почисть селёдочку… Луку в неё покроши зелёного да укропцем посыплешь этак… знаешь, и картошки кружочками нарежешь… И свёклы тоже… Всё это уксусом и маслом, знаешь, и горчицы туда… Перцем сверху поперчишь… Гарнир, одним словом… Понимаешь?» Самый простой рецепт. Как раз для того же случая — внезапно пришли друзья.

Сельдь чистится от всех ненужных костей и кожи. Филетируется (отделяется филе). Нарезается тоненькими полосочками. Укладывается на длинное блюдо. Лук нарезается полукольцами, ошпаривается кипятком и сразу же вода сливается. Зеленый горошек выкладывается горками, филе сельди покрывается кружевом лука. Пару ложек растительного масла — и сельдь готова.

И в завершении нашего гастрономического путешествия простой и незатейливый рецепт салата от семьи Чеховых. По воспоминаниям В. Гиляровского, когда семья Антона Павловича только-только перебралась в Москву, жили они небогато. И часто подавали к обеду незатейливый салат — отварной картофель, зеленый лук и оливки. Все нарезалось кусочками и заливалось растительным маслом. Быстро и очень полезно.

Работая над индивидуальным проектом по литературе на тему "Чем кормил героев своих рассказов А.П. Чехов?" автор приходит к выводу о том, что функция еды в литературе имеет символическое значение, потому что человек есть то, что он ест. Поэтому героев литературных произведений характеризуют не только привычные речь, поведение, одежда. По тому, какими яствами почует автор персонажей, как они ведут себя за столом, можно многое сказать о них самих, об их материальном положении, образе жизни и характере.

Так пища становится художественной деталью, почти всегда появление ее в литературе не случайно. Ее использование помогает писателю добиться определённого эффекта, передать тайные смыслы. Описание еды не просто бессмысленное украшение и иллюстрация, а неотъемлемый элемент произведения, чья значимость очевидна. Она может быть, как некоторым ключом к раскрытию смыслов произведения, художественной деталью или символом, так и полностью самостоятельным персонажем, рассказывающим свою историю.

В своей исследовательской работе по литературе мы доказали это на примерах рассказов Антона Павловича Чехова. Мы рассмотрели образы еды и едоков и создали собственную кулинарную книгу по мотивам произведений Антона Павловича. Таким образом, можно считать, что мы достигли поставленных целей исследовательского проекта. Но так как о образах еды в литературе можно говорить бесконечно, то смело можно утверждать, что тема нами не изучена полностью и оставляет простор для дальнейшего исследования.

1. Ольга Джумайло «Еда как искусство» в «Энциклопедии культуры», выпуск 6, 2010, с. 132-135.
2. Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового завета. – 1990.
3. А.П.Чехов «О бренности» http://lukianpovorotov.narod.ru/Folder_Chekhov/o_brennosti.htm
4. А.П.Чехов «Сирена» https://ilibrary.ru/text/1187/p.1/index.html
5. А.П.Чехов «Глупый француз» http://lib.ru/LITRA/CHEHOW/r_francuz.txt
6. А.П.Чехов «Невидимые миру слёзы» http://poesias.ru/proza/chehov-anton-pavlovich/chehov10322.shtml
7. МИФЫ ПОД РЕДАКЦИЕЙ А.КУНА http://mify.org/kun.shtml
8. Быков Д. Л. Символика еды в мировой литературе: Сборник лекций для чтения. — М.: Лекторий «Прямая речь», 2016. — 34 с